Евгения Писарева много лет проработала главным бухгалтером, но понимала: автоматизация делает эту профессию все менее перспективной. В 45 лет, выбирая компьютерную школу для сына в подмосковной Рузе и не найдя поблизости подходящего варианта, она решила открыть собственное учебное заведение.
Государство как соинвестор
Писарева выбрала франшизу Coddy — во многом из-за личного контакта с менеджером по франчайзингу. «Мы поговорили с Константином по-простому, и как-то сразу прилегла душа к этой компании», — вспоминает предпринимательница. Основательница сети Оксана Селендеева отмечала, что среди партнеров немало мам, которые сначала приводили учиться своих детей, а затем сами заинтересовались бизнесом, и признавалась, что особенно гордится такими франчайзи.
Первоначальных сбережений хватило на паушальный взнос, оборудование и почасовую аренду помещения в местном Центре молодежи — все уложилось в 1 млн рублей. Первых учеников привлекали через соцсети и флаеры, набрали две группы. В том же году Писарева запустила вторую площадку — в Можайске.
С самого начала она рассчитывала на господдержку: гранты и возмещение расходов. Но на старте допустила ошибку — закупила оборудование для первого класса как частное лицо, и чеков не хватило для компенсации. Зато при покупке компьютеров для можайской школы расходы возместили, так как техника была приобретена с расчетного счета предпринимателя.
Затем удалось получить грант на открытие третьего центра на условиях софинансирования: 500 000 рублей вложила сама, столько же предоставило государство. На эти средства открылась школа в Звенигороде. Во всех трех городах заведения были первыми в своей нише, но конкуренты быстро подтянулись — серьезного ущерба это не нанесло.
Писарева вошла в Реестр социальных предпринимателей и продолжила пользоваться госпомощью. Государство покрыло 70% затрат на создание сайта школ, а по программе «100 % Подмосковье» удалось возместить 90% расходов на продвижение сайта.
Опыт франчайзера и личные открытия
Франчайзер помог освоить ведение бизнеса, работу с документами, рекламу и продвижение. Писарева даже отказалась от найма SMM-менеджера: управляющая компания предоставляет готовые рекламные материалы, остается только опубликовать их в соцсетях.
Но были и собственные открытия. На старте казалось, что световая реклама с огромными синими буквами на главной площади у администрации города будет привлекать людей. На практике больше отклика дали объявления во «ВКонтакте» и других соцсетях. Пока люди не увидят информацию о школе и призыв записать ребенка «на бумаге», она не производит впечатления, поняла Евгения. Хорошо работает и сарафанное радио.
Самым сложным стал переход от работы с цифрами к деятельности, где нужно убеждать людей, презентовать проект и много общаться. «Мне было тяжело, — признается она. — В какой-то момент у нас закончились абонементы, и у меня стало возникать ощущение, что я вымаливаю что-то у родителей, когда напоминаю о возможности продления». Решить вопрос удалось, наняв сотрудницу, которая взяла на себя платежную систему и напоминания об оплате. На Евгении остались реклама и продвижение, также требовавшие навыков общения. Например, было важно договориться со школами о размещении информации о бесплатных мастер-классах в родительских чатах. Несмотря на все усилия — визиты в школы, общение с директорами, поездки в местные отделы образования, — сделать это до сих пор не удалось.
«При этом у нас много отзывов от родителей, которые говорят: «Хорошо, что вы появились и наш ребенок хотя бы может с кем-то поговорить о своих интересах, мы ведь даже не понимаем, что ему нужно», — отмечает предпринимательница.
Несмотря на неудачи со школами, бизнес развивался. В лучшие годы выручка школ доходила до 5 млн рублей. Евгения даже купила помещение с двумя кабинетами в Рузе, где работала ее первая школа, направив на это часть прибыли и новый грант. Точные цифры или рентабельность она не раскрывает.
Последний год оказался самым плохим за историю бизнеса, признает Евгения: платежеспособность родителей явно снизилась. Они стали считать деньги, и, например, если старшего ребенка отправляют в вуз, то на обучение младшего средств зачастую не хватает. Поэтому пока Писарева не планирует расширять сеть, но и совсем упадочных настроений нет. К росту она надеется вернуться, как только улучшатся экономические условия и восстановится спрос. Пока бизнес потихоньку работает, и она даже успевает вести бухгалтерию нескольких фирм в свободное время, да еще и ездить вместе с младшим сыном-хоккеистом по ледовым площадкам. «Где остановились, там и поработала», — смеется предпринимательница.
Конкуренция в сфере детского образования в целом, и в том числе школ программирования, сейчас высокая, но учитывая, что спрос на такие услуги достаточно стабилен, франшизы этой сфере остаются востребованными, отмечает главный редактор каталога Businessmens.ru Евгений Звягин.
Несмотря на развитие рынка IT-образования в России и обилие предложение об обучении, места в хороших школах программирования по-прежнему в дефиците, уверяет основатель и CEO международной школы программирования для детей KIBERone Ольга Апалькова. «Сегодня родители относятся к цифровым навыкам примерно так, как поколением раньше относились к английскому языку: это не хобби, а часть базовой грамотности», — объясняет она востребованность такого образования. Под хорошими школами она прежде всего понимает те, которые привлекают опытных преподавателей-наставников, способных увлечь детей и качественно передать им знания. И речь прежде всего идет об офлайне. Беда онлайн-курсов в том, что через несколько недель ребенок либо бросает занятия, либо продолжает их, но так и не осваивает даже базовые навыки программирования: анализ показывает, что до конца доходит лишь 3-4% записавшихся и их для год от года снижается, говорит Апалькова. «Ребенку нужен живой наставник, который разбирается в предмете», — заключает она.