Противостояние США и Китая за глобальное влияние может затянуться на десятилетия, охватывая торговые маршруты, ресурсы и технологии. Обозреватель Financial Times Рана Форухар сравнивает его с «Большой игрой» — соперничеством Британии и Российской империи в Азии в XIX веке.
Фото: Thomas Peter-Pool / Getty Images
По мнению Форухар, даже торговые уступки и договоренности лидеров двух стран не снимают стратегических противоречий, которые будут определять мировую политику и экономику на годы вперед. «Отсутствие значимых новостей по итогам саммита не означает, что сказать нечего. Оно означает, что решения противостояния, которое продлится поколениями, пока не видно», — пишет она. Саммит Дональда Трампа и Си Цзиньпина прошел с 22 по 24 сентября в Вашингтоне.
Термин «Большая игра» популяризировал Редьярд Киплинг. В XIX веке Британия и Россия боролись за влияние на Кавказе, в Афганистане, Персии и Тибете: Лондон защищал позиции в Индии, а Санкт-Петербург стремился расширить территорию. Тогда соперничество сопровождалось региональными конфликтами, сотрудничеством и сменой союзников.
Сегодня, считает автор, США выступают как сложившаяся ведущая держава, а Китай стремится изменить мировой порядок. Их конкуренция затрагивает не только территории и ресурсы, но и торговую инфраструктуру, платежные системы и технологии. Другие страны могут менять партнеров, исходя из собственных интересов.
Одно из преимуществ Китая — позиции в коммерческом судоходстве и судостроении. Пекин расширяет присутствие в портах и инфраструктурных проектах за рубежом. Пример — порт Чанкай в Перу, где китайской стороне принадлежит 60%. Почти половина ведущих контейнерных портов за пределами КНР имеет китайское участие в собственности или управлении.
«Ни одна великая военно-морская держава не сохраняла свои позиции долго, не будучи одновременно сильной в торговом судоходстве и судостроении», — сказал FT бывший министр военно-морских сил США Карлос дель Торо.
Еще одна зона соперничества — Арктика с ее запасами газа, полезных ископаемых и новыми транспортными маршрутами. США развивают ледокольный флот совместно с Финляндией, а Китай использует Северный морской путь вдоль российского побережья. Как пишет Форухар, Севморпуть позволяет Пекину снизить зависимость от Суэцкого и Панамского каналов.
Конкуренция распространяется и на цифровую инфраструктуру. Автор сравнивает борьбу США и Китая за ИИ и финансовые системы с контролем над телеграфными коммуникациями в XIX веке. Китай продвигает собственные ИИ-модели и международные форматы сотрудничества, тогда как США сохраняют преимущества благодаря роли доллара и своим технологическим компаниям.
Определить победителя сложно, подчеркивает Форухар. На стороне США — финансовая и технологическая мощь, на стороне Китая — производственные возможности, цепочки поставок, транспортная инфраструктура и позиции в технологиях чистой энергетики. Исход противостояния может зависеть от решений Индии, Японии, Канады, Турции, стран Персидского залива, Северной Европы, АСЕАН и Евросоюза.
В сентябре Вашингтон и Пекин договорились продлить торговое перемирие до 10 января 2027 года. Об этом сообщил министр финансов США Скотт Бессент в интервью Fox News. По его словам, продление договоренностей должно дать сторонам больше времени для обсуждения экономических вопросов.
Госсекретарь США Марко Рубио в мае назвал Китай главным геополитическим вызовом для Вашингтона, а отношения с Пекином — одними из самых важных. В интервью Fox News он заявил, что сторонам придется управлять конфликтом интересов, чтобы избежать войн и сохранить стабильность. При этом декан Школы государственной политики Китайского университета Гонконга Чжэн Юннянь в июле предупредил, что недооценка американской гегемонии может стать «роковой ошибкой». По его оценке, даже при относительном ослаблении США сохраняют лидерство благодаря роли доллара, военному превосходству и преимуществам в новых технологиях, а занять их место пока не способна ни одна другая страна.